Важно

Биография Геннадия Шичко.

Данный материал написан по книге Л. Шичко-Дроздовой "Он пришел дать нам веру" (Из личной жизни Геннадия Шичко)

Родился в 1922 году в белорусском селении Груд Пуховического района Минской области, куда привез Андрей Васильевич Шичко – отец Геннадия Андреевича, свою молодую жену. Встретились они в Петрограде в смутное время 18 года.

Ольга Григорьевна приехала в столицу из Новгородской губернии. В 1916 году, совсем юной девочкой 16-лет от роду, устроилась на работу в кондитерской на Невском. Представляю, как она была хороша.

Андрей Васильевич на восемь лет старше своей избранницы. Натура творческая, пытливая, я бы сказала, одаренная, с большой тягой к перемене мест. Правда, в те годы перемена мест была вынужденной. Людей голод гнал по земле.

Недолго семья жила в Белоруссии. В поисках лучшей доли подалась на Кавказ. Первым пристанищем стала татарская деревня Канглы. К тому времени в семье было четверо детей.

Одно из первых воспоминаний Геннадия Шичко – родители обустраиваются на новом месте. Прибирают, раскладывают вещи, готовят спальные места. Вскоре семья переехала в Иноземцево – райский уголок северною Кавказа с немецкими поселениями, да так тут и осела. Хоть голод был повсеместно, но здесь как-то сытнее и уютнее. Противоречий с немцами не бывало – руссы, пруссы – близки по духу.

На Кавказе прошли детство и юность Геннадия.

У ребенка невероятно развито стремление к учебе, а его в школу не берут – возраст не тот. Потом семья переезжает в другое селение, а там нет первого класса. Все дети учатся во втором. И тогда упорный малыш сам определяет себя в вольнослушатели. Ходит в школу вместе со старшей сестрой.

И в Военно-морском артиллерийском училище, куда поступил Геннадий после школы, наставник грузин утонченно издевался, многократно повторяя команду: лечь, встать, лечь, встать... притом, сокращал до минимума паузы между командами. И будто специально проводил эти мероприятия в плохую погоду. Предлогом была малейшая небрежность и одежде, например, рукава чуть-чуть короче положенного. Кстати, такая небрежность от курсанта не зависела. Далеко не у всех была возможность шить себе форму на заказ. Нет, так перемешивать народы нельзя. Превращение страны в коммунальную квартиру, пожалуй, самое большое преступление, которое приведет к «Вавилонскому столпотворению». Нации имеют не только свои традиции, свой язык, но и свою психологию.

В училище же Геннадии приобрел сквернейшую привычку к курению. Все началось с поступка. Всякий поступок судьбоносен. Недаром творят: «Посеешь поступок – пожнешь привычку, посеешь привычку – пожнешь характер, посеешь характер – пожнешь судьбу». В свою же очередь поступки зависят от характера. И выходит, характер, поступок, судьба взаимосвязаны Так вот, стремясь привносить в жизнь людей только хорошее, светлое, юный Шичко решил отвадить своих друзей-курсантов от курения.

Лекция его о вреде, о бессмысленности этого занятия была страстной, убежденной. Ребята слушали внимательно. Их просветленные лица вдохновляли лектора, а говорить он умел, казалось еще мгновение и все, в едином порыве, дадут слово не курить никогда. И вдруг, в наступившей торжественной тишине:

– Хорошо. Я согласен. Брошу, но после тебя. Покажи пример.

– Я и показываю пример великолепного состояния, когда ты свободен, когда ты не раб этой постыдной привычки.

– Да нет, ты привыкни к курению, а потом брось. Тогда и я брошу.

– Чего проще.

И лектор основательно стал приобщаться к курению. Преодолел все – тошноту, кашель, головную боль. Скоро стал заправским курильщиком. В пору было бы бросать, да тут выпуск, война, все получили направление в разные места. Некому было демонстрировать свою силу воли. И сидя в вагоне, увозившем молодого офицера на фронт, Геннадий думал: кто знает, что будет завтра, да какое завтра, нельзя прогнозировать на час, полчаса. Стоит ли отказываться от единственного удовольствия. Так на многие годы табак взял в полон сильного, волевого, мужественного человека. И ведь не нравилась эта зависимость, много раз делал попытки вырваться из цепких ее объятий и не мог. Сильный, волевой, а не мог.

Терпеливо, без единого стона, во время войны перенес тяжелейшую операцию без наркоза и только просил врача, которая спиливала кость делать перерывы, давать ему передохнуть. Без жалоб сносил боли причиняемые глаукомой. Я и не подозревала о его нечеловеческих страданиях. Поняла только после неудачной операции в результате которой глаз был потерян.

Сколько страданий выпало на долю одного человека, их бы с лихвой хватило на целую гвардию. И он все превозмогал, а вот отказаться от курения не мог, пока к себе не применил свой метод психологического перепрограммирования сознания.

Война для Геннадия Андреевича началась в Волжской военной флотилии с 1942 года, куда он был переведен по его настоятельнейшей просьбе из Северо-Кавказского военною округа.

Недолго воевал Шичко, но внес и свой вклад в дело победы. О нем, как о великолепном корректировщике огня писали газеты. Матросы канонерской лодки «Усыскин» остановили наступление, подорвав несколько танков, самоходных орудий. Геннадий Андреевич вел корректировку боя с берега, фашисты заметили и повели прицельный огонь по наблюдательному пункту. Командир приказал всем матросам покинуть НП, а сам продолжал бой, пока не потерял сознание. Этот последний его бой – бой-подвиг в ноябре 1942 года так же описан в газетах. Большая потеря крови, тяжелейшее ранение в обе ноги, потом общее заражение крови надолго приковали к больничной койке. Полтора года в госпиталях Вольска, Кирова. Были минуты полнейшей безысходности Главный врач госпиталя Асратян настаивал на ампутации ноги. Геннадий Андреевич не дал согласия, он не мыслил себя вне флота и тогда Асратян распорядился не тратить лекарства на смертника. Но забота младшего медицинского персонала, лечащего врача, которая сама варила снадобья на травах и богатырское здоровье победили. Геннадий Андреевич часто с нежностью вспоминал врача и сестричек, подаривших ему жизнь.

После госпиталя с 1944 года началась педагогическая деятельность. Был назначен преподавателем Военно-Морской кафедры Института точной механики и оптики в Ленинграде.

Работал до 1950 года и одновременно учился на психологическом отделении философского факультета Ленинградского университета. После окончания университета принял приглашение в Институт экспериментальной медицины.  Занимался вопросами высшей нервной деятельности человека. Изучая мозг, его возможности, он столкнулся с целым миром непознанного. Там проработал 32 года.

Серьезное внимание Геннадия Андреевича привлекали к себе гипноз и внушение. Изучая эти явления, наблюдая, как с помощью внушений, особенно производимых в сочетании с гипнозом, удается вызвать самые разнообразные изменения в организме, Геннадий Андреевич свои достижения стал вводить в практику.

Изучая влияние внушений, убеждений на человека, Геннадий Андреевич все больше поражался силой и могуществом слова. И в нем зрело решение применить это сильнейшее оружие для освобождения людей от кабальной зависимости, – и, прежде всего, алкогольной. Внушение – это хорошо, но ведь не все, и далеко не все люди гипнабельны, внушаемы, вникаемы, озарены. Геннадий Андреевич искал наиболее подходящее слово для определения этой особенности нервной системы человека. Внушить легко какое-то определенное состояние. Состояние радости, подъема, отвращения, но путем внушения изменить систему взглядов и убеждений значительно труднее. Даже в состоянии гипноза нельзя подвинуть человека на поступки, противные его убеждениям. Просыпается даже высоко гипнабельный, если ему внушают необходимость, например, убить кого-то.

Опубликовал монографию «Вторая сигнальная система и ее физиологические механизмы» в 1969 году.

Летом 1986 года его пригласили провести занятия на Магнитогорском металлургическом комбинате.  В Магнитогорске прямо на занятиях открылось желудочное кровотечение.

В понедельник, в полдень 3 ноября 1986 года Геннадия Андреевича не стало.

Наши клиенты пишут